Афанасьич


Он ходил в старом пиджаке непонятного цвета, что-то среднее между хаки и коричневым. В не менее старых брюках, но был всегда опрятным и чистым. Носил увесистые очки от зрения, они были на грани того, что еще чуть-чуть и попали бы под определение «роговые». Когда наступали холода, на нём появлялось пальто, точно такого же цвета, что и пиджак, и красный шарф. А также крупные кожаные перчатки на руках. Звали его Анатолий Афанасьевич, надеюсь, что и зовут по сей день. Афанасьич был преподавателем шахматного клуба в городе, где я прожил половину своей жизни и проходил около года. Клуб этот располагался в крупном спортивном комплексе «Жасыбай», среди прочих других секций. Я покупал ежемесячный абонемент за сто тенге и был безмерно счастлив, проводя в мире шахмат всё своё тогда свободное время. А у меня его было много.

Внутри было очень просторно. Несколько рядов, столов по десять, каждый с лакированным шахматным полем. Отличные совдеповские фигуры, пластмассовые, но очень плотные, имеющие вес. Это было какое то непередаваемое эстетическое наслаждение — двигать эти фигуры по гладкому полю, не отрывая их от клеток. К донышку каждой фигуры был плотно приклеен материал, наподобие бильярдного сукна. Двигаешь даже обычную пешку по полю в начале игры и ощущаешь в руке силу боевой единицы. Кайф.

На шахматные уроки мы собирались два раза в неделю. Мальчики и девочки разных возрастов, абсолютно разнокалиберные дети кто откуда. Сидим и ждем преподавателя, собравшись у одного стола. И вот заходит Афанасьич, в руках у него неизменно была большая книга в красном переплете, а на лице улыбка. Говорила она о многом — и о безграничной любви к своей работе, и о хорошем настроении, и о том, что он искренне рад видеть нас. Но что интересно, по его улыбке я прочитывал его осознание нужности, необходимости в этом месте. Как будто только это и поддерживало его в жизни. От него мы узнали, чем стратегия в шахматах отличается от тактики, что такое дебют и эндшпиль, что белые безоговорочно ходят всегда первыми, о «вилке» коня и двойном ударе ферзя, о том, как записывать ходы. Всё это он рассказывал нам, постоянно поглядывая в книгу, но это не отменяло того, что методистом для нас он был отличным. Да и многие этюды и задачки, что мы разбирали, постоянно брали именно из той большой красной книги. 

Сам он обладал первым разрядом по шахматам, но я не раз видел, что ребята чуть постарше меня со вторым разрядом, брали над ним верх, ну или как минимум не уступали ему в партиях. Иногда Афанасьич рассаживал нас по столам и мы просто играли. В определенный день занятий он пытался сыграть с каждым из нас хотя бы раз, и вот в один из дней я сел против него. И каково было мое внутреннее разочарование, когда он попытался взять меня на понт попыткой поставить мне детский мат. Неужели он такого низкого мнения о моих способностях? Детский мат не прошёл, но партию я всё равно проиграл.

Однажды я участвовал в городском турнире, где по набору определенного количества очков можно было заработать себе разряд (из-за чего я и участвовал). И вот, выиграв двух девочек лет восьми, с одним сыграв в ничью, а другому проиграв, я таки стал шахматистом-третьеразрядником. А потом я довольно долго приставал к Афанасьичу с тем, чтобы он поскорее выдал мне квалификационную книжку, где документально было бы подтверждено, что я третьеразрядник. Он говорил, что да да, нужно всё подготовить. И вот в один из дней, встречая меня в клубе, он достает из внутреннего кармана пиджака эту книжку. Она оказалась СССРовских времен (зачетная классификционная книжка спортсмена), потрепанная и побитая жизнью. Но то, с каким торжественным видом он её подписал при мне и вручил, полностью перекрыло нахлынувшее было разочарование. И так везде — Афанасьич умел придавать значение абсолютно всему, отчего мы, мелочь пузатая, или по крайней мере я, чувствовали себя важными. Просто чувствовали себя.

В клуб я ходил каждый день кроме выходных, даже если не было занятий, можно найти напарника и сыграть в партию другую. Афанасьич без проблем давал нам набор шахмат и часы к ним. Но как правило мое засиживание было вплоть до закрытия. А потом я переехал в другой город. Сразу же нашел местный клуб, но Боже, как он был далёк от моего «Жасыбая». Тесная комната, которую именовали клубом, ни в какое сравнение не входило с былым, а местный преподаватель…Хоть и играл он сильнее Афанасьича, но стал для меня символом работы, из-за которой не хочется вставать по утрам. Какое-то волшебство прошло, и кажется безвозвратно. Но иногда я всё же катаю партию другую в онлайне, и даже шахматная доска есть.

ps. а ведь однажды я взял из библиотеки пару книг, одна о Тигране Петросяне — девятом чемпионе мира, и вторая еще какая-то, кажется о Спасском. И вот перед отъездом у меня встал вопрос — возвращать ли эти книги или заныкать себе? Ведь в залоге в библиотеке остался Стивен Кинг! В итоге библиотека таки осталась без Петросяна и Спасского.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Optionally add an image (JPEG only)