Дэнс,Дэнс,Дэнс. По следам заметок. Часть 1.

дэнс

Ну вот «Дэнс,Дэнс,Дэнс», пройдемся по книге, пока заметки не потеряны, пока они лежат на столе.

Если уж про это интересно писать, действительно автор он твой, просто твой. Наверное, это не будет общий обзор книги, это будет обзор тех заметок, которые оставили след на бумажках из дневника. Буду по ходу вспоминать и думать, почему я это себе записал.

Нужно сказать, что главный персонаж в этой трилогии не имеет имени. Нет, конечно, он его имеет, но нам почему-то не хотят его озвучивать, и я так думаю, что не просто это так. Мы видим мужчину тридцати четырех лет, который особо болтать не любит, но в силу того, что рассказывать о себе нужно много, ведь не зря же он взялся нам все это рассказать, он делает неплохие на мой взгляд, успехи. Смотрю на заметку в листочке, цитата про болтовню:

Сейчас я должен болтать о себе. И при этом помнить, о чем болтаю…

Ну тут легко на самом деле, потому что обычно я тоже не люблю болтать в реальной своей жизни, и очень понимаю персонажа книги. Но недавно я нашел подтверждение того, что я не то чтобы болтать не люблю, просто не о чем мне болтать с теми, кого я вижу чаще всего в своем окружении. Нет, это вовсе не гордыня или что-то в этом роде, точки соприкосновения – они отсутствуют и вот ничего с этим не поделаешь, рождается нелюбовь к разговорам, они мне просто неинтересны. Но стоит встретить человека, который на шестнадцатом этаже увидит твой мир, так сразу все меняется, и отношение к разговорам в том числе. О шестнадцатом этаже подробнее чуть позже, а пока еще немного о болтовне.

Для построения расчета необходимо ввести больше данных. Иначе ответа не будет. ДАННЫХ НЕДОСТАТОЧНО. ОТВЕТА НЕ БУДЕТ. НАЖМИТЕ КЛАВИШУ СБРОСА. Нажимаю на «сброс». Экран пустеет. Люди в аудитории принимаются швырять в меня чем попало.  «Болтай!» Еще болтай о себе!…». Учитель недовольно сдвигает брови. Потеряв дар речи, я каменею у классной доски.  Нужно болтать и как можно дольше. Удачно ли, нет – разберемся потом…

Действительно, я не думаю, что молчание абсолютно всегда на меня благотворно влияет, иногда даже когда не хочется, нужно что-то сказать, произнести вслух, чтобы тебя услышали, чтобы поняли, что тебе совсем не безразличны некоторые вещи и ты не такой уж и черствый, чтобы производить действие в конце концов. Но чаще всего, я думаю, что этот мужчина тридцати четырех лет, с округленными глазами смотрит на окружающих и безмолвно внутри кричит – «да чего вам надо от меня?». Нужно, чтобы ты болтал, говорят люди. Удачно или нет, потом разберемся.

И я нисколько не сомневался, что переживу эту грусть без труда.

Люди с которыми он был близок, рано или поздно оставляли его. Как правило женщины. Которые его любили, которые отдавали ему себя полностью, ожидая, конечно, что-то взамен. Но как он говорил, взамен он отдавал столько, сколько мог. Видимо, этого было мало. И он знал, что очередная «она» тоже уйдет, как и все до неё. Будет грустно, тоскливо, но он переживет, и даже без труда. Течение продолжится, словно и не было человека в его жизни. Меня это обстоятельство заинтересовало. Получается, что ничего важного не происходило в его жизни, раз он без труда мог пережить подобные случаи, появление женщины, также, как и её уход, это словно поездка от одной остановки до другой в обычный осенний день. Вот сел в автобус, прокатился, и через какое-то небольшое время вышел в другом месте. Накинул капюшон на голову и неспешно зашагал домой. И словно в подтверждение этих догадок, скажем так, приведу слова его бывшей жены. Ну, конечно, обычно мужчины бывают женаты, хотя бы в прошлом.


За тебя не беспокоюсь, — писала она. – Такие, как ты, всегда в порядке, чтобы с ними не произошло. Скорее я беспокоюсь за тех, кто с тобой еще когда-нибудь свяжется.

Такое ощущение, что в ее словах скрыт смысл примерно такой – «Ты мой дорогой, пофигист, которых еще поискать нужно. Умеешь ли ты вообще любить, знаешь, что такое любовь? Или тебе неведомо это чувство?» В общем, жене его было как-то не в кайф с ним жить и в один прекрасный момент она его бросила. Нам как-будто дают понять, что во всем виноват именно он, с ним что-то не так, несмотря на то, что изменила то она. Все-таки оставлю за собой право поставить слово «как-будто» в кавычки…

Работа. Ну скажите, ведь не только я похож в этом плане на персонажа из этой книги. Только посмотрите:

Очень похоже на разгребание снега лопатой. Снег все сыплет и сыплет, а я методично разгребаю его и раскидываю по обочинам.

Это он про работу говорит, которую очень скурпулезно выполнял. Ну посмотрите вы на всех нас, на людей. Всю жизнь ходим с этой лопатой и разгребаем сугробы. Неважно кто на какой работе трудится и неважна разность всех профилей этой самой работы.

Ни жажды славы, ни желания как-то отличиться на трудовом фронте. Просто: снег падает, я разгребаю. Старательно и аккуратно.

Оно ведь и понятно, разве возникнет у нас желание отличиться на трудовом фронте, если нам это занятие не по душе, если оно нам не нравится. Но дело в том, что жизнь так устроена, что без лопаты то никак. И чаще всего люди методично продолжают разгребать завалы, каждый на своем участке. И счастлив тот человек, кому это нравится по настоящему, кто по какой то причине нашёл лопату по душе, как говорится.

Признаюсь, не раз я ловил себя на мысли, что перевожу свою жизнь на дерьмо. Но постепенно я пришел к выводу: ведь и бумага с чернилами тоже переводятся на дерьмо; и если вместе с ними переводится моя жизнь, так стоит ли жаловаться на мировую несправедливость?

Вот очень, просто очень я согласен с данными мыслями мужчины тридцати четырех лет. Давеча был на стажировке на другом заводе, а тааам…тоже перевод на дерьмо. Печатают пропуска и накладные по 2-3 экземпляра, один в офис, один в кассу, один в охрану, собственно нам. Ну это ладно, еще можно понять. Но потом эти же пропуска и накладные мы должны переписывать в отдельную амбарную книгу. Зачем? — спрашиваю я у старшего смены? Не знаю, слышу в ответ, так заведено, так положено. А кто-то проверяет потом записи, они хоть раз пригодились вам или кому-то еще? Нет – говорят мне в ответ, ни разу. Перевод на дерьмо – пасты, бумаги, труда…Везде…Но что самое печальное, так это перевод на дерьмо моей собственной жизни. Да, это самое печальное…

Мы живем в обществе Развитого Капитализма. Здесь перевод-на-дерьмо – высшая добродетель. Политики называют это «оптимизацией потребления». Я называю это «переводом на дерьмо». Мнения расходятся. Но при всей разнице мнений неизменно одно: вокруг нас – общество, в котором мы живем. Не нравится – проваливай в Судан или Бангладеш. Ни к Судану, ни к Бангладеш я особого интереса не испытывал. А потому молчал – и работал дальше.

Так же ведь и живем, человеки. Молчим и работаем дальше. У нас тут блин праздник, 25 лет Независимости нашей страны, как много говорится о том, что сделано и чего достигнуто, но как мало говорится о том, сколько переведено на дерьмо – ручек, бумаг…жизней. Вообще в этой истории Мураками не раз затронет вопрос общества, но делает он это не так как многие другие, что бьют прямо в лоб, а очень и очень тонко, на мой любительский взгляд. Тем и интереснее его читать в этом плане. Я тут подумал, что на самом деле завидую тем, кто смог вот взять и просто не париться о том, чтобы пойти и поспешить взять в руки лопату, дабы начать разгребать завалы снега. Чтобы не говорили о тунеядстве и долге перед обществом, семьей, мамой, папой, женой, детьми, котом или собакой, вот завидую и все тут. Молодцы они больше, чем не молодцы. Могу выделить даже, что эта мысль – перевод на дерьмо, одна из самых запоминающихся из этой книги))).

А теперь резко перепрыгнем на другую тему, ведь помните, что я всего лишь иду по следам своих заметок, а они имеют весьма хаотичный порядок. Поговорим о боли? Это тот момент, когда мужчина тридцати четырех лет согласился поужинать с молодой девушкой, работающей в гостинице.

— Простите…Я как-то неуклюже спросила. Просто мне трудно представить, что вы чувствуете, если вам делают больно. Что вы делаете, как реагируете?
— Нацепляю значок с Китом Харингом – ответил я.

Я подумал, что эта девушка, которая спросила про боль, весьма и весьма тактична, несмотря на то, что ей пришлось просить прощение за предыдущий некорректный вопрос. Кому нынче интересно, что чувствует человек, когда ему больно? Ведь когда одному больно, другому то вполне нормально может быть. И тому, кому нормально, знаете, чаще всего насрать, что творится у вас внутри, что вы чувствуете и зачем вообще цепляете на себя значок с Китом Харингом. Тогда такой человек вам говорит – «слушай, ну зачем ты нацепил на себя значок с этим уродом? Сними, нацепи другой, скажем, с президентом нашей страны, ведь он у нас такой крутой…»

…со временем такая боль становится хронической. Рассасывается внутри, становится частью твоей ежедневности – так, что самой боли как бы уже и не видно. Но она там, внутри.  Просто различить её, показать кому-то – вот она, моя боль, — уже невозможно. Показать, как правило, удается лишь какие-то мелкие болячки…

И я думаю это действительно так. Причем даже мелкие болячки покажешь не всем, если и найдется один человек, и то хорошо. Говорю «хорошо», потому что порой одному справляться с такими болячками довольно таки трудно…А вот если есть рядом тот, кто сможет увидеть их и не убежать со всех ног, это здорово. Но что делать с хронической болью, которая рассосалась по всему телу, внутри? Ответа на этот вопрос я до сих по не знаю, нет даже того варианта, который можно было бы поставить как решение на первое место. Боль становится частью ежедневности, хорошо это или плохо, но, видимо, это нужно принять и жить.

— Может, с виду по мне не скажешь, но…Мне в жизни тоже выпало много боли. Самой разной…Очень больно было. Больно и трудно. Есть вещи, с которыми я не способна ужиться так же просто, как со всеми остальными…
— Угу, — промычал я.
— И до сих пор еще больно. Как вспомню о том, что случилось, — хочется умереть, чтобы не было ничего…

Среди многих и многих людей так всегда – по виду то и не скажешь, но людям больно. Многим людям больно. Но они держат эту боль внутри, словно боясь, что она расплескается. А может они просто знают, что никому твоя боль не нужна, что вот покажи свой рубец и начнут литься советы о том, что тебе друг, нужно сменить значок, не ходи с Китом Харингом, он некрасив, он ужасен, нацепи другой…Кто-то, конечно, может сказать тебе, что Кит очень красив и его картины прекрасны, но ты думаешь, что этот «кто-то» тебе не повстречается, этот мир слишком велик, чтобы тебе посчастливилось встретить такого человека. Остается только одно – продолжать хотеть умереть, чтобы не помнить о том, что случилось…


Впереди еще немало заметок из этой книги, желание умереть — оно не последнее…Займусь этим на следующих выходных.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Optionally add an image (JPEG only)