Инктобер. День 9-й. Душа.

«Душа»

Теперь, после того как наука доказала о наличии вещества «X» в древесине, стук топоров и рёв бензопил не умолкал до сумерек. Вещество «X» стало новой вехой в истории человечества, которое, казалось уже стояло на краю неминуемой гибели. В шутку его называли душой деревьев. Из этого вещества, путем синтезирования в самых крупных лабораториях страны извлекали то, над чем бились и что искали много десятков лет лучшие умы планеты – эликсир бессмертия для человеческого тела. Проблема рождаемости с 2200 года на планете стала самой острой, проблема, которая неминуемо, рано или поздно поставит точку на всём человечестве. Бесплодным был каждый восьмой мужчина и каждая седьмая женщина. И пока одни искали лекарство от этого недуга, не зная даже, откуда он возник, другие зашли с обратной стороны и возобновили поиски того, что смогло бы приостановить старение человека. Как выразился один ученый – чтобы мы все не повымирали, пока ищем лекарство от бесплодия.

Бумага, мебель, рельсы для шпал, фонарные столбы…ха, как же мы были глупы, все эти столетия так бездарно использовать ресурсы, которые всё это время были у нас под носом, когда в нём заложен неиссякаемый запас жизни для всего человечества – вещали все радиостанции и газеты. А теперь, когда нам удалось синтезировать элексир, мы словно нажали на кнопку паузы на сердце человека, нет старению клеткам, изнашиванию наших органов, двухсотлетние люди будут выглядеть на 30 лет, дайте нам ещё немного времени – говорили ученые.

Между тем молодые мужчины, которые и думать не думали о старости и прочих «глупостях», были рады тому, что крупнейшие корпорации всего мира наконец смогли дать им рабочие места. Они не задумывались о том, что будет с планетой через сто или двести лет, им было гораздо интереснее, что будет с их семьей и с ними завтра, и чем кормить своих детей. Рикки был одним из таких людей, что устроился на лесоповал шесть недель назад. Платить пообещали хорошо и без задержек, для него это было самым главным фактором, а работы он не боялся.

— Слышь, Рик, — до него донёсся гнусавый голос напарника Свена, — ты не считаешь, что это несправедливо, в  бригаду Пола уже с неделю как завезли бензопилы, а мы всё с топорами возимся.

— Нет, не считаю, с бензопилами тоже есть свои заморочки.

— Назови хоть одну – недоверчиво спросил Свен.

— Задержка с бензином, как следствие отсутствие работы, и как следствие невыполнение плана, а точка на всём этом – отсутствие зарплаты – парировал Рикки. – Как тебе такая заморочка? И ведь потом не докажешь, что это не твоя вина. Всё просто – нет деревьев, нет денег.

— Так то оно так, но вот только когда бензин есть, они добывают гораздо больше этих самых деревьев, и как следствие, зарплата у них больше – как то по детски обидчиво сказал Свен. – Да и устаешь меньше.

Рикки ничего не ответил, так как уже знал, что подобные разговоры со Свеном могут превратиться в бесконечное нытье и план они не выполнят как раз из-за него. А разглагольствовать Свен умел и очень любил, чего не любил Рикки.

Бригада в которой работал Рикки, состояла из шестнадцати человек и большинство были заняты одной мыслью – добыть как можно больше древесины, но Свен своим занудством и философией несправедливости обычно выделялся среди них. Однако, в последнее время внимание Рикки было зациклено на молодом пареньке Шоне, он только окончил школу и с большим воодушевлением в первые дни принялся за работу. Все нюансы схватывал на лету, и помимо всего прочего обладал недюжинной физической силой и на фоне более опытных  лесорубов не выглядел каким то доходягой-ботаником. Однако последние дня два в его работе и поведении появилась некая рассеянность, словно он витал где-то в облаках. А вчера вечером, Шон подошёл к старшему смены с просьбой дать ему выходной, отлежаться, сославшись на плохое самочувствие. Этот выходной ему дали, но с условием, что он приготовит ужин к приходу ребят – всё не топором махать весь день. Рикки особо не проявлявший внимание к чужим проблемам, сегодня думал об этом пареньке, что-то с ним явно происходило.

Когда последний ствол по плану оказался на земле, все начали потихоньку собираться в свою «берлогу». Так они называли общий рабочий дом, состоявший из одной огромной комнаты с шестнадцатью кроватями, печкой, которая в данное время года простаивала без дела, и добротным деревянным столом, а также кладовой, кухней и конечно, коридором, который словно туннель, беспросветно уходил в их спальную зону. Нехитрый ужин был быстро сметен толпой голодных лесорубов и вскоре дом наполнился громким храпом усталых тел. Было два часа ночи, когда Рикки открыл глаза, словно кто-то тихонько его коснулся. Он оглядел всю комнату – все спали, только кровать Шона была пуста. Поддаваясь какому-то внутреннему желанию, Рикки поднялся с кровати и вышел в коридор, увидев, что входная дверь была не заперта изнутри, он накинул на себя рубашку и вышел во двор. На свежем воздухе он услышал всхлипы, словно плач, доносившиеся с реки, что протекала неподалеку. Дойдя до берега, Рикки заметил Шона, сидящего на земле уткнувшегося себе в колени. Он шмыгал носом.

— Эй, приятель, простудишься – сказал Рикки, присев рядом.

— Неважно, — тихо ответил Шон, даже не удивившись появлению Рикки. – Рик, то, что мы делаем, это ужасно. Он словно, ответил на немой вопрос Рикки, сам начав разговор, о том, что с ним происходит.

— Что именно?

— Мы убиваем деревья, Рик.

— Эм…убиваем? Послушай, всё не так страшно, мы не убиваем, мы добываем, для людей добываем, понимаешь? Рикки был немного сбит с толку, а не сошёл ли ты с ума, дружок – пронеслось у него очень быстро в голове.

— Нет, убиваем…на днях они приходили ко мне, рассказали об этом, а сегодня мне приснилось дерево в крови, и я понял, что это не сон, Рик, это была явь. На дереве была сечка от топора, глубокая такая, оттуда лилась кровь, лилась не переставая, темно-красная, совсем как у людей. Она окрашивала зеленую траву, землю…Мы просто утопаем в крови, понимаешь, мы роем себе могилы, ища лекарство от старости.

— Кто тебе это сказал, кто приходил, Шон? – Рикки смотрел на него и не видел безумных глаз, не слышал ничего такого в голосе, что могло говорить о сумасшествии. Шон говорил это так, слово вспоминал что-то жизненное, что могло произойти в реальности. Но в ужасной реальности, как война, где погибали сотни тысяч людей.

— Деревья, мне говорили деревья, я их слышу, — ответил Шон.  – Я их теперь каждый день слышу, боль, страдания, мольбы. И на каждое страдание люди им отвечают взмахом топора, на каждую просьбу, бензопилы, как ненасытные твари не прекращают реветь день за днём. Шон встал и посмотрел пристально на Рикки. – Это вещество «X», оно нарушило равновесие, то что эти умники создают в своих лабораториях…Знаешь, что они добывают с нашей помощью?

— Что?

— Души. Души деревьев, Рик, о которых они говорят, но даже не думают о том, насколько они правы, называя их так. Они даже не догадываются, почему этот чертов мир стал бесплодным – люди растеряли свои души, те, которым осточертело жить в этих дрянных коробках — наших телах, от которых ничего кроме ненависти, эгоизма, равнодушия, не осталось. И они ушли, возможно, в другой мир, искать другие тела, а может просто раствориться в полете…Но они ушли. А что делаем мы? Мы вынимаем чужие души, с этих деревьев и пытаемся вколоть себе! Ты понимаешь всю суть этого идиотизма и ужаса, что происходит сейчас, Рик? Шон смотрел на него и возникла пауза, он действительно ждал ответа от него. Рикки смотрел на него и не знал, что сказать.

— Вижу, что не понимаешь, как и все остальные – с печалью в голосе продолжил Шон. – Никакое лекарство не спасёт нас от бесплодия, от старения тоже, это всего лишь неугасаемая человеческая привычка и стремление понять то, что, внимания недостойно. А что было важно действительно – окончательно и бесповоротно утрачено. Конец у этой земли один и он уже наступил. Но что-то важное все-таки осталось – мы, каждый в отдельности, можем не участвовать в этом кровопролитии земли, Рик, поверь мне. А знаешь почему? Потому что, возможно, наша душа, она еще при нас, моя так точно, ведь я слышу их, и ты можешь услышать. Так оставим же в покое природу, Рик, а, давай оставим? Мы сломали свое предназначение, а теперь лезем туда – Шон указал рукой в сторону леса, — и пытаемся сломать их предназначение и жизни.

С каждым новым произнесенным словом, уверенность того, что Шон мог сойти с ума, отходила, и он не понимал почему. Ведь по логике вещей, всё должно быть наоборот – паренек несёт несусветную чушь. Но что-то внутри у него сжалось, словно более правдивой правды Рикки никогда в жизни и не слышал. Возможно, это происходило от того, что Шон и сам в это верил, а возможно это и есть правда? Нет-нет, конечно же, нет!

— Шон, давай отдохнём, — Рикки взял его за руку, — выспимся хорошенько, мне кажется, ты очень устал, ведь правда, работа тяжелая, но выбирать в нашей ситуации не приходится, нужно работать.

— Не веришь, — Шон осторожно одернул руку, его голос звучал спокойно, — ладно, дело твоё. Меня завтра здесь не будет, иначе сойду с ума, если останусь. Шон нагнулся и поднял свой рабочий топор с земли, который почему-то до этого, Рикки не замечал. Один взмах и топор полетел в реку. Резкий всплеск воды и глубина поглотила холодное оружие.

На следующий день с утра, Шон, как и обещал, уехал. Старший бригады по этому поводу поднял крик, сказав, что начальство ему не заплатит за последние две недели, что так не делают и прочие сопутствующие вещи. А Шон лишь улыбнулся в ответ, накинул огромный рюкзак на спину и пошёл в сторону дороги. Больше его никто не видел.

Рикки шёл с остро наточенным топором вместе с напарниками по обычному маршруту, к вырубке, которую надо было продолжать. Весь путь у него прошёл в мыслях о вчерашних словах Шона. Он не делал никаких выводов об услышанном, не принимал ничью сторону, однако ночь не смогла стереть из памяти, то что произошло. Но то, что случилось, не было явлением надоедливым, въедливым, он просто это услышал и не мог отпустить, также, как и не мог дать ей волю, как это сделал Шон.

Найдя дерево, которое они со Свеном с вечера пометили, лесорубы встали по разные стороны, чуть по диагонали, подняли топоры и как всегда по привычке, нежели по необходимости, Свен начал отсчёт.

— Раз, два…три!

Первым попал по стволу Свен, и за ним, опаздывая на долю секунды, ударил Рикки. Рикки – кажется кто-то, очень тихо и осторожно в этот момент назвал его имя, всего один раз. Он опустил топор.

— Свен, ты что-то сказал?

— Нет, ничего не говорил – слегка удивленно ответил тот.

Шум топоров и рёв бензопил продолжал наполнять лес, и только эти звуки слышали все, кто там находился, заполняя пространство и выталкивая всё остальное.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Optionally add an image (JPEG only)