Мой любимый спутник. Одиночество.

Сумирэ

“Лучше вовсе не объяснять того, что можно объяснить с помощью одной-единственной книги”.

Давно хотел написать об одиночестве, думаю эта книга, как раз хороший повод это сделать. Написать отзыв об истории, рассказывающей, что такое настоящее одиночество со всеми вытекающими. Одним выстрелом двух зайцев. Если коротко, то сюжет и основную концепцию книги можно описать вот так:

Итак, я здесь, на этом маленьком греческом острове, завтракаю с красивой женщиной старше меня, с которой только вчера познакомился. Эта женщина любит Сумирэ. Но не чувствует к ней никакого сексуального влечения. Сумирэ любит эту женщину и хочет ее. Я люблю Сумирэ и меня к ней влечет. Я нравлюсь Сумирэ, но она не любит и не хочет меня. Я испытываю сексуальное влечение к одной женщине — имя не важно. Но не люблю ее. Все так запутано, что сильно смахивает на какую-нибудь экзистенциалистическую пьесу. Сплошные тупики, никто никуда не может выйти. Должны быть альтернативы, но их нет. А Сумирэ в одиночестве уходит со сцены.

А что, у Мураками, кажется, никогда не бывает всё просто, и это далеко не один из самых сложных сюжетов в его творчестве. Человека сравнивают со спутником, что запущен в космос. Он летит по своей оси, исключительно по своей «дороге», на которой изначально один. Да, он спутник Земли, но в этом и парадокс — он все равно один, в своем пути, движении. Как у людей, они каждый день могут видеться, разговаривать о чем то, но в тоже самое время испытывать самое настоящее одиночество. Несовпадение этих самых осей. Как будто кто-то говорит «эй, ребята, вы не созданы друг для друга, чего удумали? У каждого из вас свои функции, летайте по отдельности».

Часто, когда мы встречались, мне бывало по-настоящему больно — будто в меня воткнули острый кинжал. И все же, сколько бы мук я ни перенес из-за Сумирэ, часы, проведенные с ней, были самыми драгоценными в моей жизни. Рядом с ней я даже забывал, пусть на время, о своем одиночестве — главном “undertone”, “подтексте” моего существования. Сумирэ на порядок расширила внешние границы моего мира, дала мне возможность дышать полной грудью. И никто другой — только она одна могла это сделать.

Не могу не вспомнить цитату из «Невыносимой легкости бытия», звучит она так — «Ты вошла в мою жизнь, как Гулливер в страну лилипутов». Это довольно странное чувство, испытывать глубокую тяжесть, где-то внутри, действительно, будто жить с воткнутым кинжалом в сердце, но в то же самое время испытывать несоизмеримое счастье, когда предмет любви рядом с тобой. Видимо, настоящие моменты перекрывают одиночество, суть существования персонажа Мураками. Именно в настоящих моментах давая ему надежду, что всё не так плохо и он не одинок, что всё будет хорошо. Но когда её нет рядом, дышать снова тяжело, надежда самым жестоким образом отнимается и он четко понимает, что никто другой из живущих на планете Земля, вокруг которой движутся спутники,  не сможет дать ему то, что даёт она.

Лучше всего я начинал разбираться в себе и отчетливо понимать, кто я есть на самом деле, когда мы встречались и болтали с Сумирэ. Я меньше говорил сам, но с интересом слушал ее. Она задавала мне разные вопросы, и я пытался на них как-то отвечать.

Оказывается жизнь так устроена, что точно есть в этом мире кто-то, кто раздвигает твои границы, как у этого персонажа, кто способен сделать нечто такое, после чего ты уже не будешь прежним. Но большой вопрос — что делать с тем, что получилось сейчас, с тем, какой ты сейчас. Если любовь безответна, как быть с болью, которая все копится и копится где-то глубоко внутри, ведь она никого не питает, кроме тебя самого. Да, порой она вырывается наружу, но то, что выходит, несоизмеримо мало с тем, что продолжает пропитывать тебя внутри.

Да, я страшно переживал оттого, что нам с Сумирэ так и не повезло испытать радость плотской любви. Наверняка если бы это случилось, счастья у нас обоих в жизни только прибавилось. Но что я мог? Ведь это — как прилив и отлив, как смена времен года: даже расшибись я в лепешку, ничего не изменишь. В этом смысле вместе мы никуда не шли — такой, наверное, была наша общая судьба. Тонкая дружба, что связывала меня с Сумирэ, не могла продолжаться вечно, сколько бы мудрости, благоразумия и спокойной рассудительности мы ни вкладывали в эти отношения. На что это было похоже? Тупик, и максимум, что мы могли, — лишь тянуть это состояние и дальше. Вот и все. Ясно, как день. Но все же я любил Сумирэ так, как никого не любил на всем белом свете и желал ее. Я не мог просто задвинуть эти чувства куда подальше только потому, что они никуда не вели. Заменить-то их все равно нечем, выкинул — вообще ничего бы не осталось.

Замены и правда не было в жизни этого человека, только Сумирэ его связывала с этим миром. И тут я понимаю, что она его не любила даже чуть-чуть, хотя бы немного, иначе не отправилась бы на поиски того другого человека по имени Мюу в другой мир, иначе бы понимала, что он держится на плаву только благодаря ей. Кем он ей был тогда, кем она его видела  в своей жизни? Другом? Наверное, этому явлению нет определения и слова…Самые подходящие слова к этому случае вырваны из какого-то фильма, приведенные в этой же книге:

Человек так устроен: если в него выстрелить, польется кровь.

И кровь льется.  У него, у Сумирэ, у Мюу. И выстрелы и раны у каждого то по сути одинаковые, причина всего этого очень похожая. Это неполнота отношений, недостаток любви…все это можно продолжать с приставкой «недо»…И все это приводит к одиночеству, бесконечному и неоспоримому, как ни крути. Никак не получается раздуть из крошечного язычка огня большое пламя, который бы потом превратился в факел, освещающий путь. Никак. Все бегут от одиночества, но, видимо, оно бежит вместе с нами.

Я задумался. Почему все должны быть такими одинокими? Почему это необходимо — быть такими одинокими? Столько людей живет в этом мире, каждый из нас что-то жадно ищет в другом человеке, и все равно мы остаемся такими же бесконечно далекими, оторванными друг от друга. Почему так должно быть? Ради чего? Может, наша планета вращается, подпитываясь людским одиночеством.

***
Я перевернулся на своем плоском камне на спину и, глядя в небо, принялся размышлять о множестве спутников, которые в ту минуту, должно быть, вращались по орбитам вокруг Земли. Горизонт все еще обрамляла слабая полоска света, а на небе, окрашенном в глубокие винные тона, уже появились первые звезды. Я поискал среди них огоньки спутников. Но было еще слишком светло, чтобы видеть их невооруженным глазом. А те звезды, что я различал, словно прибитые гвоздями, застыли без движения на одном месте. Я закрыл глаза, вслушался в тишину и стал думать о потомках того первого “Спутника”, которые продолжали двигаться по небу, связанные с Землей единственными узами — силой притяжения. Одинокие металлические души, они свободно рассекают мрак космоса, случайно встречаются друг с другом, проплывают мимо и расстаются навеки. Никаких приветствий, никаких обещаний на будущее.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Optionally add an image (JPEG only)