Образ


Сижу и думаю, когда человек, в частности я, пишет тексты? Даже не художественные, а просто текст в тот же блог. Я понял, что у меня это чаще всего случается в тех моментах, когда внутреннее состояние, оно не такое как обычно. Когда ты обычен, не пишется совсем. Либо это эмоциональный подтекст, связанный с так называемой музой, либо это задумчивость, хорошая такая копательская задумчивость, очень часто приходящая после разговора или прочтения книги. А еще бывает, что на твоем плече сидит антипод музы, это существо тоже не из нашего мира, оно прилетает из какой то прошедшей осени твоей жизни. Приносит с собой свое хмурное молчаливое настроение, но оно особенное, это настроение. Молчание, которое умеет говорить, и если ты сумеешь в этот момент услышать, то непременно захочешь писать. Это единственное, что связывает это существо с музой — желание писать. А еще бывают моменты, что набрать текст хочется просто когда тебе грустно…

И сейчас я пишу. Передо мной образ человека, который сидит в далеких 90-х годах, а может и вовсе в 80-х, в простой советской квартирке. Не знаю, это может быть девочка, а может мальчик, а может они оба и их можно представлять себе по очереди, никто ведь этого не запретит. Пускай в этом тексте будет пока девочка. И вот она сидит за столом,освещаемый тусклым светом настольной лампы, глубоко погруженная в книгу. Интересно, что она читает? Я не вижу. Открытая книга перед очень толстая. Погруженная в свой мир, она целиком и полностью оторвалась от другого, что связывал ее до этого момента с другой реальностью. Школа, подруги, домашние дела, улица. Рядом высится еще стопка книг, не знаю, прочла ли она их уже или только собирается. Кружка стоит пустая, она хотела наполнить ее новой порцией чая, но вода в чайнике давно остыла, да и позабыла девочка про это. Еле слышно шелестят страницы время от времени и левая открытая сторона этой книги становится все больше и больше правой. Ноги под столом в теплых шерстяных носках уткнулись в батарею, тепло по ним приятно проходит по всему телу. В окно, не обремененное занавеской, на неё смотрят мириады звезд, словно хотят подглядеть, что же она читает. Я будто угадываю их желание — пожалуйста, почитай вслух, мы тоже хотим знать эту прекрасную историю, молчаливо просят звезды. Но девочка молчит, её глаза сосредоточены на тексте, который проникает только в неё одну.

Ах, только бы это была сказка, думаю я про себя. Надеюсь, она читает какую-нибудь прекрасную сказку. Кто-то на плече мне говорит — нет, таких больших и длинных сказок не бывает. Да и какое тебе дело, сказка ли это? Есть мне дело, молча отвечаю я про себя, но этот на плече меня слышит. Пусть слова из сказки проникают внутрь неё, мне кажется, это очень важно. Пройдёт много лет и она тоже поймет, что это важно. Лишь бы она читала сказку. Кажется сказка, в которой жили энты, как раз большая. Так что все возможно. Жизнь странная штука, говорю я ему, и взрослые тоже очень странные. Только сказки позволят остаться нам настоящими.

Неслышно на стол прыгнула её кошка. Девочка оторвалась от книги. Кажется только это милое животное может оторвать ее от чтения. Она громко заурчала под рукой девочки. Читать стало намного интереснее. Звезды светят сильнее, возможно, они радуются, потому что стоящие энты в ее дворе подсказали им, что она читает. И уже не лампа освещает книгу, а свет этих далеких звезд. Мириады звезд.

Образ мальчика тоже можно представить. Они в чем-то похожи. Может быть разница будет в том, что он не сидит за столом,а где нибудь на полу, его открытая книга лежит на диване или тахте. Лампы нет, а он довольствуется светом из окна. Даже когда наступает вечер,он все равно продолжает читать. Зрение испортишь — беспокоится отец, он он словно не слышит, погруженный в свой мир. Огорченный отец вздыхает и молча выходит из его комнаты, не кричит, не ругается. Просто он слегка расстроен, что они с сыном живут по разным мирам.

— Ты видишь, что он читает? — спрашивает меня этот, на плече.

— Вижу, — отвечаю я. — «Жестокий век» Калашникова. Хотя я видел и у него какие-то сказки…

Образы улетучиваются, растворяясь во времени, которое не имеет ни прошедшего, ни настоящего, ни будущего значения. Тысячи и тысячи звезд продолжают светить в этот мир, глядя в окна людей, которые вырастая, вступают в очередной жестокий век.

 

3 комментария

  1. Этот текст мне напомнил стихи Владислава Крапивина:

    Колыбельная

    Ночь бросает звезды на пески,
    Поднятые сохнут якоря.
    Спи. пока не гаснут маяки,
    Спи, пока не ветрена земля.

    Спят большие птицы средь лиан,
    Спят моржи в домах из синих льдин.
    Солнце спать ушло за океан,
    Только ты не спишь, не спишь один.

    Светят в море, светят огоньки,
    Утихает сонная волна.
    Спи, пока не гаснут маяки,
    Спи, и пусть не дрогнет тишина.

  2. И вот у меня с детства эти слова вертятся в голове «Спи, пока не гаснут маяки»… Есть что-то в этой строке далекое, детское, доброе и сильное. И бесконечное. Вот и твой текст сейчас мне это напомнил состояние.

    • Stasevich

      Интересно…потому что я тоже вспоминал детство, когда писал.

      Стихотворение Крапивина мне понравилось, прочитал на ночь колыбельную, но спать не хочется, мысли о другом)…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Optionally add an image (JPEG only)