Старый дом.#3.

Мерный храп Бориски через какое-то время превратился в настоящее хрюканье, словно отрабатывало свой определенный ритм. Под него мне вдруг тоже захотелось спать, глаза начали слипаться. Но засыпать в этой странной квартире меня особо не радовало, единственным желанием осталось сбежать отсюда и как можно быстрее. Чтобы подавить нависшую на меня усталость, я решил поискать у Бориса на кухне кофе. Заварить чашечку покрепче и снова заняться замком. Перерыв наглым образом у него все шкафчики, я не нашёл того, что искал. С сожалением, присев на табурет, стал думать, что же делать дальше, идея идти и ковыряться в двери у меня отпала. Что-то подсказывало, что ничего из этого не выйдет. Я взял в руки остывший чай, что любезно мне подал Борис и подошёл к окну, стал смотреть в него. Давно забытый вид, зеленые листья тополей сверкали на солнце и переливались, как перламутровые пуговицы на моей рубашке. А тополя то подросли, в детстве их макушки не достигали пятого этажа моего друга. И тут меня охватило такое странное чувство, ощущение чужого присутствия, именно здесь на кухне. Не знаю, понимаете ли вы меня, но иногда такое бывает. Вот сидишь порой один в своем кабинете на работе или быть может в комнате, работаешь ли, или просто отдыхаешь, и тут понимаешь – кто-то за спиной начал дышать, вот просто нутром чуешь. Оборачиваешься, и конечно, никого там и нет. Снова погружаешься в работу и снова чуешь его или её, не знаю даже. Нутром чуешь. Вам может быть смешно, но я просто пытаюсь объяснить то, что на самом деле объяснить трудно, но это приходиться делать, чтобы повествование моё при всём кажущемся неправдоподобии было как можно четче.

И вот стою я, смотрю в окно и чувствую за спиной кого-то ещё. При этом Бориска продолжает похрапывать на своем диване. И почему-то оборачиваться мне ужасно не хочется, так как понимаю, что если я это сделаю, то на этот раз всё-таки увижу того, кто мне все это время дышал в спину. Вот он, момент истины, а я его откладываю, растягиваю, как резину время,  получается, не нужна мне эта истина и даром? Чувствую, как рубашка моя становится мокрой от холодного пота на спине и мысленно ругаю себя за это. Мой страх медленно начинает превращаться в омерзение, я крепче сжимаю кружку двумя руками, как будто пытаюсь вложить в неё всю свою силу. Резко оборачиваюсь назад и с диким воплем швыряю стакан с недопитым чаем в пустоту, потому что обернувшись, я никого не обнаружил. Стакан с шумом разбивается о кафельную стену, темные брызги летят на мою рубашку и лицо. Замечательно. Я смотрю как чай растекается по кафелю и не могу пошевелиться. Тут на пороге появляется Борис, глаза у него заспанные, но от этого, как ни странно, меньше не кажутся.

— Ты что творишь? – спрашивает меня удивленно Борис.

— Чай пью, — почему то отвечаю я.

— А кофе зачем достал, для красоты?

Да, и правда, я совсем забыл про кофе. Банка стояла возле раковины с открытой крышкой.

— Борис, скажи, как мне отсюда выбраться, я домой хочу, понимаешь? Мне вдруг стало стыдно за этот мой поступок и я словно пытался отвести его взгляд от разбитой кружки, своим этим вопросом.

— Домой значит хочешь? – Борис стал поднимать разбитые осколки, — так тебе на крышу надо забраться. Осилишь?

— На крышу? – переспросил я, — зачем мне на крышу, Борис?

— А там выход, Миша, ты же хочешь домой, вот тебе и на крышу надо.

Он собрал осколки и высыпал и в мусорное ведро. Затем взял тряпку из раковины и стал усердно протирать кафель, при этом похрюкивая. С виду казалось, что чай очень сильно въелся в стену и нужны неимоверные усилия, чтобы его очистить. Кафель был уже чист, но Борис всё продолжал работать, он тёр и тёр своей тряпкой эту стену. Мне надо на крышу. А за каким хреном мне надо на крышу? – думал я, пока этот свин наводил порядок в своей кухне. От злости и нетерпения мне захотелось вообще перебить ему тут всю посуду пусть вымывает, убирает, нахрюкивает сколько ему будет угодно! От чувства вины не осталось ни капли. Я смотрел на его жирный зад, как он нагнувшись продолжал водить рукой туда-сюда. В бешенстве я выбежал снова в коридор и стал с ожесточением дергать за дверную ручку. Конечно, она не поддавалась. Тогда я стал пинать дверь ногой, как по футбольному мячу, удары всё чаще и чаще. Грязные следы от моей обуви остались на двери, только сейчас я понял, что не разулся во второй раз и гонял в туфлях на кухне. Ну и ладно, не собираюсь я по сто раз раздеваться и вообще больше здесь задерживаться, пора валить. Вот только как? Я быстрым шагом направился в зал, где был выход на балкон. Да и здесь ничего толком не изменилось, всё как было в детстве. Ого, даже старенький телевизор «Радуга» стоял на стареньком комоде. Интересно, он еще работает? В углу также одиноко, совершенно пустой, расположился большой лакированный стол. Помню, мы еще на нём рисовали в детстве. И диван, никогда не понимал, какого он цвета, вроде и коричневый, а с другой стороны зайдешь – уже красный. Но что самое удивительное было, так это то, что над ним висел ковер, толстенный ковер с узорами-цветами. Такие были практически в каждом доме на стенах, раньше были. Так я простоял секунд десять, сумев за это время пересмотреть и вспомнить в зале абсолютно всё. Но вот он балкон. Я открыл дверь, на меня полетел тополиный пух, поднимаемый ветром до потолка. Он пробрался в глаза, я зажмурился. Ненавижу тополя, ненавижу тополиный пух, какого хрена их насажали в каждом городе нашей страны? Я стоял на балконе и смотрел на свой двор. Двор детства. Никого не было, совершенно никого не было, а мертвецкая тишина, не считая шума ветра, вгоняла прямо-таки в ужасное состояние, словно все вымерли. И что дальше, ну вижу я свободу, вот она, на ладони, а дальше то что? Прыгать что ли в эту гребаную свободу с пятого этажа? Я вертел головой, словно пытался найти какую-то лестницу, что спустит меня вниз, или веревку, но конечно, ни того, ни другого не было.

И тут я увидел его. Артур сидел на скамейке и смотрел на меня. Нет-нет, вроде бы и ничего удивительного, но ведь двадцать лет прошло, а ему на вид столько же, сколько было в детстве, около десяти. И ещё один факт не давал мне покоя – десять лет назад, один из старых приятелей, сообщил мне, что Артур умер, не смог перенести операцию на сердце…

— Ты тоже видишь его? – услышал я Бориску за спиной.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Optionally add an image (JPEG only)