Старый дом#Глава 7-8. Конец.


Глава 7.

Даже не заметил, как стемнело. Кажется, я просидел на полу очень долго. Словно откуда-то издалека доносился храп Бориса, хотя он был рядом, на диване. Снова спит, подумал я, вот же засоня. А может время позднее и это нормально, спать? Но ведь времени здесь не существует…Однако, ночь все же сменила день. Я заставил себя кое-как подняться на ноги, далось мне это с трудом. Пошатываясь, зашёл на кухню, плеснул из чайника воды в стакан и уселся на табурет. Я начал думать о Москве, о том, что та жизнь, из которой я снова вернулся в детство…была ли она? А может мне всё это приснилось, и я на самом деле всё это время был здесь, и никуда не уезжал? Не было никогда попыток вырваться из этого города, поступить в престижный университет, пробиваться по карьерной лестнице, испытывая нужду, страх, жалость к самому себе, а затем, снова стиснув зубы ползти на этот олимп людского тщеславия, где-то на горизонте видя мелькавшую цель, которая, словно обнаженная девица манила меня своими прелестями, а подойди я чуть поближе, она тут же убегала. Всё это вращалось словно по кругу, подъемы, спады, вся эта круговерть происходящего в жизни мне сейчас казалась какой-то искусственной. Для чего все это было? Да, все-таки это было, но для чего? Сидя на протертом табурете у Бориски, я четко осознал одну вещь – что-то осталось здесь, в этом доме, в этом дворе, в этом городе. Что-то осталось в этом застывшем времени, которое ждало меня все эти годы. Но что такого важного могло застрять в этой параллели? Что я не доделал в той жизни, что нависло надо мной и приобрело такие осязаемые формы? Или наоборот, я как Борис, сделал что-то, отчего напрочь сломал механизм работы Великой Вселенной, которая удосужилась повернуться и обратить на это свой взор. Полетели к чертям все винтики, болтики, втулки, державшие мой хрупкий мир в работоспособном состоянии. Боже, если это так, то как же я жил все эти годы, был ли я собой все это время? Я начал крутить воспоминания в голове, одну за другой, тщательно, скрупулезно, пытаясь найти ответ, что не так, и не смог. Все произошедшее со мной до этого момента казалось мне закономерным и справедливым, борьба, попытка получить в этой жизни что-то большее, стремление к лучшему, учёба, рост – что не так? Разве в этом есть что-то плохое? Внутренность моя подсказывала, что я все-таки думаю реалиями настоящего и никак не могу копнуть глубже в прошлое. Сижу и пытаюсь это сделать. Чувствую, что от этих усилий моя голова тяжелеет. Я уткнулся лицом в раскинутые руки на столе и совершенно разбитый и уставший почти мгновенно уснул.
Тело болело и ныло, будто меня всю ночь кто-то мутузил. Проснулся я, наверное, от яркого солнечного света, которое нагло пялилось в окно кухни. Кое-как раскрыв глаза, я нащупал стакан с водой и жадно выпил её пролив большую часть себе на рубашку. Всё ещё в полусонном состоянии,  прошлепал в зал, Бориска спал. Я уселся на край дивана, ужасно захотелось с кем-то поговорить, а ведь кроме него и не с кем больше. Борис не просыпался, даже ухом не повёл на шум, который я производил. Я начал тихонько толкать его в бочину, пока, наконец, не услышал его недовольное кряхтение.

— Чего ты делаешь, красноглазый? – его недовольная сонная морда развернулась ко мне. – Ты чего такой непонятный, а, Мишаня, я же те говорю – спать надо и чем дольше, тем лучше. Сам не спишь, и мне не даешь.

— Так я уже поспал, — отвечаю я, — слушай, поговорить надо.

— Так уже – вяло ответил он.

— Помнишь ты говорил о том, что, если я хочу уйти отсюда, то нужно выйти на крышу? – я взял его за руку и пристально посмотрел в глаза. – Как туда попасть, Боря?

— А никак, — Борис смачно зевнул, — пока Пятна сами тебе не позволят туда пройти, а как позволят, путь обычный, выходишь на площадку и тащишь свой зад на крышу через наш чердак, вот и вся печенька.

— Какая печенька? – не понял я.

— Ай, не обращай внимание, — он снова зевнул, — это я так…А пока они не позволят, хрен ты отсюда выйдешь, понятно?

 — Понятно – мрачно ответил я. – Но погоди, откуда ты это знаешь? Мое потухшее сознание снова возбудилось. – Выходит они позволили тебе выйти туда на крышу, так? И что? Почему ты всё ещё в этом доме, если крыша, это путь к свободе?

— Потому что крыша, это пусть к свободе для одного человека, Мишаня, и этим человеком оказался не я. Она там ждет совсем другого парня, вполне даже возможно, что тебя. Такие дела.

— Она? – не понял я. – Кто она?

— Да я и сам не понял, кто она, я ее не узнал, просто женщина на крыше, сидит и кого то ждет, чтобы взять с собой из этого чертового дома. И пока тот, кого она ждет, не придет, она тоже не уйдет, будет ждать до конца, так она мне тогда сказала. Вот я и подумал, что твое спасение, возможно там, на крыше, кто знает…

— А почему ты не спросил, кого именно она ждёт, чтобы знать наверняка? – спросил я.

— А потому что мне было плевать на это, вот почему! – Бориска жестко отрезал, давая понять, что больше не хочет говорить об этом. Он встал с дивана, слегка меня толкнув и направился на кухню. Я последовал за ним. Борис приподнял чайник, проверив в нем наличие воды, поставил на место и взяв коробок спичек, чиркнул спичкой. Газ соединился с огнем и на плите заиграл фиолетовый язычок пламени. В этот момент раздался стук в дверь и я сразу понял, кто к нам пожаловал. Бориска при этом испуганно встрепенулся, а затем налетев на меня, взял за грудки.

— Это ты, это всё ты! – прокричал он. – Могли бы сейчас спать и не слышать их, когда мы спим, мы не слышим их стука, мы имеем право не открывать, понимаешь! Кажется, он кричал это слово много раз — «понимаешь», словно старая заезженная пластинка.

— Да не сможем мы постоянно спать, Боря! – мой голос тоже сорвался на крик. —  Рано или поздно то, чего ты боишься случиться и всё! Борис отпустил меня и начал испуганно пятиться назад, к окну.

— Послушай, — я обхватил его за плечи, — давай попробуем не открывать, давай попробуем пересидеть и выдержать, а?

— Мы не сможем – тихо ответил он.

— Ну хотя бы попытаемся, а?

Борис молча кивнул. В дверь постучали ещё, и ещё. Продолжали стучать, монотонно, но уверенно. И тут снова началось, то, что я хотел вспомнить вчера сам, сидя за столом, пытаясь разобраться со всем происходящим, снова начало всплывать у меня перед глазами, внутри головы, внутри всего моего существа. И то, что они доставали из памяти, отвечало на все мои вопросы, говорило о всех причинах происходящего со мной сейчас. Это ужасало и доводило до истерики, словно всю мою внутренность выворачивали наизнанку, со всем тем, что я пытался скрыть даже от самого себя. Не говорю уже о невыносимой физической боли, которая сопровождала все это светопредставление. Кажется, в коридор мы с Борисом выбежали одновременно. Я на секунду встретился с ним взглядом и понял, что нам никогда не выдержать этого. Остановившись недалеко от двери, я прокричал:

— Заходите, я вас слышу!

И снова отщелкивание замка, дверь распахнулась. За ней стояли уже знакомые мне три Пятна, Валерки с ними не было. Но был другой. На меня смотрел Артур. Но это уже был не ребенок, которого я видел на скамье, то был взрослый молодой мужчина, но я знал – это он. И его лицо со вчерашнего дня осталось неизменным, наполовину искаженным и уродливым. Его правый здоровый глаз внимательно и любопытно меня обсматривал. Затем Артур поднял руку в знак приветствия и улыбнулся мне.

Глава 8.

У одного из них в руке я заметил какую-то пластмассовую бутыль, и как только она бросилась мне в глаза, он её поднял, открутил крышку и начал поливать содержимое на Артура. Резко запахло бензином, ощущение чего-то дико неприятного усилилось внутри, приближающейся опасности. Жидкость лилась на бедного парня, а он стоял и молчал, словно под теплым успокаивающим душем, закрыв здоровый глаз. Его спокойствие казалось мне ужасающим. Опорожнив емкость, Пятно откинул бутыль в сторону и что-то протянул мне на своей ладони. Это оказался коробок спичек.

— Чего вы удумали? – спросил я, уже догадавшись об их намерении. Верить мне в это ужасно не хотелось.

— Подожги его. – прозвучал голос в моей голове. – Ты ведь давно хотел сделать это, подожги его.

— Нет, вы что, с ума сошли, я никогда этого не хотел, — я начал пятиться назад, — я не стану этого делать.

— Каждый раз я слышу одно и тоже из лживых уст человека, — мне послышалась в голосе усмешка. – Даже в такие ответственные моменты, когда другого выхода нет, и остается взглянуть только правде в глаза, человек продолжает обманывать себя. Плевать на остальных, но зачем себя то? «Я никогда этого не хотел» — голос явно передразнил меня. Так ли это, Михаил? Я знаю правду, мы её знаем – Пятно сделал жест рукой, указывая на остальных. Мы твоя правда, которая носится за тобой всю жизнь, пытается достучаться до тебя, помочь, а ты всё убегаешь. Но настал момент, когда бежать уже некуда, пойми ты это. Ты всегда был не удовлетворен многими вещами, так мы их удовлетворим, а ты говоришь нам «нет». Подожги его, это ухмыляющееся смазливое лицо, которое раздражало тебя всё детство, эту голову, которая придумывала всё новые и новые издевки над тобой, этот язык, который появился на свет только ради того, чтобы унижать и оскорблять тебя, ноги и руки, которые были всегда изворотливее тебя, быстрее тебя, из-за чего ты так часто ходил в синяках и ссадинах. Подожги всё это! В этот момент рука заметно удлинилась и коробок спичек оказался практически у меня под носом. От неожиданности я размахнулся и ударил по его ладони, отчего спички полетели на пол. Пятно будто внимание не обратил на это. 

— После того, как ты это сделаешь, мы пропустим тебя на крышу, — сказал он, — это наше главное условие для пропуска. Тебе ведь туда нужно, не так ли?

 Кажется, в этот момент телом моим словно овладел кто-то другой, а в голове были слышны лишь слова о том, что я смогу попасть на крышу, в место своего возможного спасения. Я нагнулся и медленно поднял коробок с пола. После этого моя решительность зависла в воздухе, а Пятна молча за всем наблюдали. Не знаю, сколько ещё времени прошло, голос повторил:

— Сделай это, подожги его, и мы пропустим тебя наверх. Сделай это, сделай это, сделай это…

Эти слова напомнили мне непрерывный стук в дверь, когда они приходили, монотонно и усиленно они программировали мой мозг на это действие. Я понял, что сколько бы еще не простоял так столпом, но я это сделаю, если не сегодня, то при следующем их появлении так уж точно. Медленно открыв коробок, я с удивлением обнаружил, что там всего одна спичка, которая через несколько секунд горела в моих руках.

— Сделай это, сделай это, сделай это…

Резкое движение руки и горящая спичка летит на Артура, облитого бензином. Едва огонек касается поверхности одежды, как тут же вспыхивает всё его тело, мгновенно и ярко. Дикий крик наполняет весь подъезд, квартиру. Артур не бегает и не мечется изнывая от боли, он продолжает все также стоять на одном месте и кричать, то ли от боли, а то ли просто потому, что так нужно. Нужно им. Больно ли ему на самом деле? Кажется, горел он долго. Спустя долгие минуты я смотрел на слабо дымящееся тело, вторая половина его лица стала такой же обгоревшой. Признаки былой красоты исчезли, даже в памяти не осталось того, что изначально являлось Артуром.

— Ты нашёл себя, — сказал Пятно, — молодец. Как и обещал, можешь забраться на крышу. Он сделал жест рукой в сторону и я увидел лестницу, которая до этого не бросалась мне в глаза, она словно только появилась тут.

Кажется я сжег свою совесть вместе с Артуром, где-то глубоко внутри я понимал, что сделал, сотворил, но нечто шептало мне – ты это сделал ради шанса уйти отсюда, с этого дома. Ты поступил правильно…Я медленно поплелся к лестнице, Пятна расступились, давая мне дорогу. Перед тем как начать подниматься, я оглянулся, в коридоре лежала свинья, обычного размера свинка. Ничего человеческого в ней уже не было видно. Борис – подумал я. Начался подъем наверх…

***
Я уперся головой в крышку люка. Посильнее толкнув ее, она поддалась, свежий воздух тут же наполнил мои легкие и я поспешил выйти поскорее наружу. Ощутив под собой твердую поверхность, огляделся. Вокруг было небо, мрачное, с серыми тучами. Лето превратилось в осень. В скоплении антенн, телевизионных тарелок, я увидел человека, сидящего ко мне спиной. Человек ли это был, дело в том, что у него были крылья, огромные белые крылья. Нет-нет, они были без перьев, как это обычно представляется, говоря об ангелах, они были просто белого цвета. Нечто мощным и величавым крылья были словно продолжением спины. Я кашлянул, чтобы обратить его внимание и человек тут же обернулся. Им оказалась девушка, её лицо сияло, на фоне серых туч это было особенным зрелищем. Она развернулась полностью и я смог разглядеть её получше. Её черные волосы развевались по ветру, а огромные глаза смотрели на меня не то с жалостью, не то с сожалением.

— Я ждала тебя, — сказала она, — очень долго ждала. Её голос звучал, словно музыка, из каких-то далеких детских снов.

— Значит ты заберешь меня отсюда? – с надеждой спросил я, — и почему ты ждала меня, кто ты?

Она не ответила сразу, мне показалось, что её взгляд стал еще печальнее.

— Я твой ангел, Миша, — тихо сказала она, — и всегда была рядом с тобой, но ты почему то хотел видеть только Пятна…

— Подожди, что ты такое говоришь, – я поспешил к ней, — никого я не хотел видеть, ну в смысле, Пятен этих. Я взял её за руки. В этот момент слёзы покатились из её глаз.

— Я не смогу тебя забрать отсюда, прости меня.

— Тогда зачем же ты ждала меня здесь, да еще так долго? – мой голос ужасно дрожал. – Для того ли только, чтобы сказать, что оставляешь меня здесь? Скажи?! Я упал перед ней на колени и тоже залился слезами. – Прошу тебя, спаси меня, я не хочу назад!

— Я ждала тебя, потому что могла забрать, всё это время могла забрать и была уверенна, что в лабиринтах всех выходов и поисков ты сделаешь правильный выбор, но они перехитрили тебя Миша. Твой выбор – это только твой выбор, я не могла им помешать, и тебе тоже. И ты сделал его в этом доме неверно, потому что мог попасть сюда другим путём. Поэтому мне пора уходить, одной. Прости. Она высвободила от меня свои руки и отошла назад.

— Что со мной теперь будет? – я всё еще оставался сидеть на коленях. – Это конец? В этот момент я услышал какой-то шум. Обернувшись, увидел, что из люка, откуда я недавно вылез тянутся руки, много рук. Я их узнал, это были руки Пятен.

— Нет, я так не думаю, Миша, — сказала она, — этот старый дом лишь продолжение большого лабиринта, но ужасно то, что я пока не знаю, когда снова смогу найти такую крышу, где могла бы ждать тебя, после неправильного выбора трудно смотреть наверх, а ведь только это и спасет тебя. Нужно смотреть наверх. Она встала на край крыши, взмахнула крыльями и через мгновение зависла в воздухе.

— Смотри наверх! – крикнула она и тут же исчезла.

Руки из люка жадно обхватили меня и стали тянуть обратно. Сопротивляться я не стал, поняв в тот момент, что это бесполезно. Мое тело тащили в бездну, а я до последнего смотрел в ту точку на небе, где исчез мой ангел. Смотреть наверх, думал я, но ведь я не знаю как, ты так быстро улетела от меня, так быстро…Крышка люка захлопнулась.

***

Я сидел в темноте, чувствуя чье-то присутствие.

— Борис? – спросил я наугад.

— Да.

— Ты так боялся того, во что превратишься, — сказал я, — в кого ты превратился в итоге, или во что?

— Я превратился в «ничто», Миша, в «ничто». Всепоглощающее «ничто».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Optionally add an image (JPEG only)