Знакомство с Буковски. Хлеб с ветчиной.

ham-on-rye
Недавно я говорил, что не хватает книги с «ускорением», чтоб так рраз и погрузиться в неё. И вот она такая мне попалась, неожиданно этой книгой стал роман Чарльза Буковски «Хлеб с ветчиной». Про Буковски я слышал уже давненько, и всё хотелось узнать, насколько он и вправду такой циник, и вообще циник ли он.

Роман я выбрал наугад, посмотрев в вики, что у него есть. История о Генри Чинаски, с его детства и до взросления, говорят этакая отсылка к Сэлинджеру «Над пропастью во ржи». Она и правда чем то напоминает Сэлинджера, в первую очередь, наверное, главным персонажем и его взглядом на мир и всё, что его окружает. Однако…Источники непонимания как мне кажется, они разные. Я бы не назвал циником Холдена Колфилда, того подростка из пропасти, а вот Генри Чинаски вполне, этакое отражение самого Буковски.  Хотя потом я себя спросил — а кто такой циник вообще? Полез в википедию, на что мне дали такой ответ:

Цини́зм или цини́чность (др.-греч. Kυνισμός) — откровенное, вызывающе-пренебрежительное и презрительное отношение к нормам общественной морали, культурным ценностям и представлениям о благопристойности, отрицательное, нигилистическое отношение к общепринятым нормам нравственности, к официальным догмам господствующей идеологии. Поведение, выражающее осознанное и демонстративное игнорирование определённых моральных ценностей.

И тут я подумал — а так ли плох на самом деле цинизм и циники вообще? Какие у нас с вами моральные ценности то? Точнее, какие моральные ценности у этого мира. С ценностью многих я бы тоже очень даже поспорил, но, конечно, не выражаю их вслух, как настоящие циники. А. Невзоров так сказал об этом: «Цинизм, это искусство называть вещи своими именами». У многих просто кишка тонка называть вещи своими именами, открыто сказать толпе о той или иной правде. Вот циникам явно уже плевать и они говорят, но…Как мне кажется дело в том, что такие люди начинают заигрываться с толпой и потом просто напросто запутываются в своей ненависти к людям и роду человеческому.

Эта помойка вызывала отвращение. Тусклая жизнь нормального, среднего человека хуже, чем смерть. И казалось, что не существует никакой возможной альтернативы. Образование — просто обман. То нехитрое обучение, которое я позволил себе, сделало меня более подозрительным.

Возвращаясь к книге, хочется сказать, что она изобилует матерными словами, прямо таки не стесняется говорить так, как в принципе разговаривают многие подростки да и товарищи взрослые в наше время. Это, кажется, первая книга из тех что на блоге, которая так насыщена матами. При всём при том, что действия то происходят во времена великой депрессии в Америке. Наверное, лексикон то этот очень древний, древнее, чем я думал. По началу режет по ушам, несмотря на то, что у меня у самого проскальзывают в жизни маты, хот и стараюсь этого не делать и не люблю, когда слышу это от других)). Но потом каким то странным образом всё это сливается и читается как само собой разумеющееся и я не видел в этом ничего такого предосудительного, скорее бы даже удивился, если бы Генри перестал материться. Говоря о Генри и об источнике ненависти к людям, это вполне объяснимое  явление, которое поддается по крайней мере логичной последовательности тем вещам, что с ним происходили. Например, порка отца ремнем, за дело и без него, кстати, родители-неудачники-бедняки, которые ничего не могли ему дать на фоне других счастливых детишек очень сильно влияло на него. А затем ещё и болезнь, с гнойниками и фурункулами по всему телу и лицу, которая мучила его подростковое детство, казалась пыталась просто добить парня. Порой кажется, что весь мир просто ополчился против тебя и нет смысла жить, нет смысла делать вообще ничего в этом мире, а ты тут случайный гость, который пришёл на чужой пир.

— И что же прекрасного в твоем лежании весь день напролёт?
— Я могу ни с кем не видеться.
— И тебе нравится это?
— О, да.

Ты пришёл на чужой пир и смотришь на всех красивых и здоровых, счастливых молодых людей, они танцуют парами, кружатся, увлеченно о чем то разговаривают. Тебя тем временем скрывает тень и никто этого не видит, пока наконец тебя не замечает старый сторож, и велит проваливать отсюда. Ты начинаешь объяснять, что тоже гость, что тоже приглашен, но он не верит и ты с обидой уходишь. И так всегда и везде — в школе и даже дома.

Глядя на танцующих, я сказал себе: когда-нибудь начнется и твой танец. Настанет день и мы поменяемся местами.

А пока этот день не настал, и как мне кажется он очень далек. И за это время цинизм, а он на мой взгляд имеет разные оттенки и свойства, только копится. Причем копится жутко ненавистный, темный, со вкусом горечи, цинизм. И вот Генри кое как заканчивает школу и даже колледж, а мы помним, что он говорил об образовании выше. Отсюда несложно и предугадать, что все банальные работы, на которых работают тысячи других людей, ему также неинтересны, как и банальная учеба.

Меня брала тоска. Ни в чем не находил я интереса и что самое гнусное, не искал способа, чтобы выбраться из этого тупика. Другие, по крайней мере, имели вкус к жизни, казалось, что они понимают нечто такое, что мне недоступно. Возможно, я был недоразвит. Вполне вероятно. Я частенько ощущал свою неполноценность. Мне хотелось просто отстраниться от всего. Но не было такого места, где я мог скрыться.

Но вот в жизни такого человека неким просветом начинает просачиваться писательство, такой толчок, например, дает знакомство с другим начинающим писателем, зажигается интерес и понимание того, где можно проявить себя.

— У меня было написано десять или двенадцать рассказов. Дайте человеку пишущую машинку, и он станет писателем.

Но вот ведь незадача, этот сраный мир снова не понимает Генри, он снова идет войной и кажется делает все, чтобы у него ничего не получилось, ведь он диктует свои правила, кому нужен еще один писака среди сотен других таких же , как и он. К сожалению Генри не оказался таким настырным, как Мартин Иден. И мысли его начинают путаться…

— Знаешь, только законченные мудаки говорят о литературе…

Конечно, с Генри мы не согласимся)). Знаете,вообще открыв эту книгу, я надеялся, что Буковски мне не понравится, и я потом напишу такой — вот дескать то то и то то мне не понравилось. А думал я так, по причинам опять тем же, что слышал о его книгах, однако, как это всегда подтверждается, слухам верить нельзя и пока ты сам через себя что-либо не попробуешь, трудно и чаще всего невозможно высказывать свою точку зрения. Буковски, по крайней мере в этом романе чётко и более чем достоверно выворачивает мне наизнанку объективный мир, со всей его грязью и помоями. Что примечательно, этот объективный мир везде одинаковый, живем мы ли в Казахстане или в Америке, везде одно и тоже. Очень было прикольно читать про то, как он троллит Америку, этакую страну мечты, где каждый может ее (мечту) собственно и исполнить, ну типа исполнить. А система поведения людей то у всех стран одинакова, потому что природа людей абсолютно везде одинакова и никуда от этого не деться. Объективный мир просто давит на каждого отдельно по своему, на кого то с детства, как на Генри, на кого то чуть позже. И даже на тех счастливых богатых выпускников, что наблюдал Генри, она обязательно тоже надавит, не сегодня, так потом, это такая реальность.

Я плюхнулся на кушетку. Мне нравится быть пьяным. Я понял, что полюблю пьянство навсегда. Оно отвлекало от реальности, а если мне удастся отвлекаться от этой очевидности как можно чаще, возможно, я спасусь от нее, не позволю вползти в меня.

Понимаете в чем дело? Снова я возвращаюсь к реальности, в которой оказывается не только я, автор данного блога, зачастую не хочет жить, но и многие другие. Вот чем мне нравятся книги и писатели, это возможность узнать что-то такое, после чего ты понимаешь, что ты не особенный, это мир так устроен, он соединяет общие мысли, он соединяет общий взгляд и даже цели. Ведь по сути, общаясь в реальности с людьми, на работе или еще где, о чем мы говорим? Да обо всем, о повышении зп или понижении, о страхах связанных с террористами, о погоде, о детях, о внуках…Но никогда не говорим об объективной реальности, страхах и желаниях связанной с ней, например. А вот с книгами об этом поговорить можно и понять тоже можно. Люди во всех странах пытаются спастись от неё, пытаются, чтобы она не вползла в них и не стала распускать свои щупальца. Но лучше бы Генри продолжал писать, чем заливать свою объективную реальность вином.

— Мне грезилось некое местечко, где можно было бы укрыться от всех и вся и пребывать в бездействии. 

А кому ещё грезится такое местечко? Мне порой тоже, это как та кровать, из которой неохота вылезать к людям. Но мне внутри верится, что существуют другие пути, чтобы бороться с той реальностью, которая меня окружает, особенно если есть пишущая машинка. И вот, глядя на Генри Чинавски особенно сильно это ощущаешь, чувствуешь и понимаешь, что где-то среди мусора и грязи есть дверь шкафчика, подобно той, что стояла в одном старом доме. Возможно, этим и понравилась эта книга, что я вижу разницу между двумя путями. Но, конечно, ещё и тем, что многие циничные мысли Чинаски мне близки…Потому что все таки объективная реальность просасывается в мою жизнь, наверное, чаще, чем мне хотелось бы, но не стоит бросать попытки создать свою.

3 комментария

  1. В самом названии есть явная отсылка к Сэлинджеру с его The Catcher in the Rye. Все-таки меня очень удивляет его влияние на мировую литературу (вспомним того же Мураками)…
    Чего-то я явно не поняла в Над пропастью во ржи).

    А еще, читая этот развернутый отзыв, ко мне вдруг неожиданно пришла мысль, что ты — яркий пример человека, которому ну просто противопоказано делать что-то, что тебе не нравится или ты не любишь. Но вот если тебе что-то понравилось или ты полюбил, то… получаются совершенно классные вещи.

    • Stasevich

      Таки да, не сравнивал оригинальные названия)

      Мне кажется никому не стоит делать то, что не нравится))…

  2. Хотя пара моментов в книге были хороши, «Хлеб с ветчиной» показался мне блеклой, рваной и бесформенной тенью «Над пропастью во ржи» Сэлинджера.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Optionally add an image (JPEG only)